Казахский суд биев и его цивилизационное значение
By maukazan On 11 Окт, 2009 At 06:21 ДП | Categorized As 2009, №4 сентябрь-октябрь | With 0 Comments

С. С. Сартаев, д.ю.н., профессор

Сегодняшняя международная кон­ференция является историческим собы­тием в жизни независимого свободного суверенного государства – РК. Только благодаря нашей независимости, у истоков которой стоял и продолжает стоять наш первый президент Н. А. Назарбаев, стало возможным изучение судов биев. Думаю, что стремление Президента Казахстана вывести Казахстан в ряд 50-конку­рентоспособных государств является, без сомнения, вполне реальным делом для нашей республики, которая обладает не только нефтью, но и всеми остальными природными богатствами. С провоз­глашением нашей независимости мы стали глубже изучать писанное и устное прошлое нашего народа. Именно в них заключается наша историческая правда. За это дело среди юристов взялся наш патриарх академик С.С. Зиманов.

Я думаю, что в каждой чело­веческой жизни, будь она жизнь царя – тирана, мудрого правителя, великого мыслителя, обыкновенного пастуха и даже бесправного раба – это целая история со своими великими и малыми свершениями, деспотическими или гуманными деяниями, праведным и неправедным трудом во благо или во зло общества. И все это – целый кладезь интереснейшего материала для пыт­ливого умного исследователя. Видимо потому и взялся, возглавляя  небольшую группу исследователей, за это благо­родное и трудное дело академик С. Зиманов. Это группа уже заканчивает 10- томный труд, посвященный обычному праву и судам биев Великой казахской степи. Результатом этой грандиозной работы является сегодняшняя между­народная конференция, где проявилась во всю ширь вся мощь разума и мысли нашего патриарха.

Народ гениален, и эта гениальность проявляется в лицах известных и неизвестных мудрецов, ораторов и скази­телей. Давайте подумаем сегодня глубже

и шире о находчивости, отражающеймуд-

рость казахского народа. Приведу один интересный пример из жизни Жиренше шешена (оратора Жиренше). Хан, которого все время он сопровождал и давал ему мудрые советы, решил еще раз проверить мудрость Жиренше шешена. Хан, увидев в ветреный день катящегося перекати поле, приказал Жиренше шешену (оратору Жиренше), узнать куда оно катится и где оно остановится. Жиренше, догнал перекати поле, поднял его своей пикой и  выбросив, быстро прискакал к хану и доложил, что перекати поле известило его о том, что оно безвольное создание, куда полетит за него решает ветер, где остановится – за него решает глубокая ложбинка. Очевидно, с тех пор безвольных и нерешительных людей именуют – «перекати поле»!

До писанных правовых актов даже находчивость отдельных личностей воспринимались как предписания, которых непременно следует соблюдать. Легендарный Жиренше шешен, о котором я уже говорил ранее, его высказывания дополняли содержание и смысл обычного права, а, скорее всего народных обычаев.  Его жена была неописуемой красоты и мудрости. Хану дошли слухи о ее красоте и уме. Хан отослав Жиренше шешена далеко с серьезным поручением, а сам поехал соблазнять его жену. Жена Жиренше шешена немного растерялась, но быстро поняла, почему хан явился в их юрту в отсутствие мужа. Она приготовила небольшой дастархан и принесла хану благоухающее блюдо. Хан с большой жадностью быстро съел все блюдо и спросил: «Что это за блюдо, вкус которого я не знаю и полагаю, что оно самое вкусное». Красавица ответила: «О, благородный хан! Мы все ели такую пищу в младенческом возрасте и быстро забыли его вкус. Когда вы появились в нашей юрте, не было достойного вас угощенья. Поэтому я приготовила эту пищу на своем грудном молоке, ведь я кормлю ребенка». Хан понял, в какую ловушку он попал. Он стал молочным сыном супруги Жиренше шешена – красавицы Карашаш. По степному обычаю, люди вскормленные молоком одной женщины не могут вступать в интимные связи с молочными братьями и сестрами. Очевидно, такой запрет вошел в требование обычного права. Наш народ с древних времен любит и ценит людей с логическим, искрометным умом. Я думаю, что нормы обычного права и обычаи являются коллективным плодом известных и неизвестных народных мудрецов.

Казахи с древних времен очень ценили силу логично сказанного устного слова.   Силу и мощь слова ставили превыше всего. «Сөз құдретін өте жоғары бағалап, сөзге тоқтаған». Чтобы охарактеровать ленивость женщин говорили так: «Бір дамбалды тіге бастағаныма бір жұма болды, әлі ау менен бауы қалды». Если говорить современным языком, это выглядит так: «Уже неделю тому назад, начала я кроить и шить себе панталоны, все еще остается дошивать мне мотню и поясные шнурки». Услышать такое слово для женщины было равносильно, что ее отхлестали камчой.

Наши мудрецы призывали к тому, чтобы люди не уподоблялись тем, которые «когда слышится топот опасности – человек глохнет, когда возникает ее тень – человек слепнет». Люди с древних времен были окружены людьми разного умственного и материального уровня, разного характера и интеллектуального потенциала. Поэтому в степных краях народ выражал свое видение борьбы с пороками общины, общества в нормах адата, обычаев и обычного права. Они сложились в процессе вековой жизненной практики общества.

Нормы обычаев резко осуждали воров, насильников, грабителей и предателей. Мудрецы, наблюдая за окружающими их людьми пришли к выводу, что однажды предавшие одних, предадут и других. Таких людей нормы адата, обычаев и обычного права резко осуждают. Жизнь испытывает каждого человека своими невзгодами, бедностью и богатствами. Однако, не все выдерживают ни первого, ни второго, ни третьего. Любое из этих испытаний требует умеренного терпения и благоразумия.

Нормы традиции, обычаев и обычного права применялись народными мудрецами — биями, если говорить сегодняшним языком законниками. В наших степях не было официальных школ биев, где бы их готовили специально для отправления правосудия.  Мы знаем, что в Древней Греции и в Древнем Риме существовали специальные школы, где готовили деятелей судебной системы, ораторов и философов разных школ. Наши будущие бии, иначе говоря, желающие быть в будущем биями, с согласия человека, который отправляет бийское судопроизводство, его сопровождали и перенимали его опыт. Иначе говоря, подготовка кадров судов биев была штучной. Суд биев не знал официального структурного подчинения снизу вверх или сверху вниз. Каждый род, каждое племя и даже каждый из трех жузов имели своих признанных биев.

В казахских степных просторах известны несколько тысяч биев. Но очень трудно сказать, что среди них были, за исключением нескольких, известные бии – женщины.   Таким образом, история сохранила в основном биев – мужчин. Однако женщины, открыто не вмешиваясь в дела биев, оказывали косвенное влияние своим умом, тактом, если хотите необыкновенной находчивостью. Говорят, был такой бий Кутум. Однажды приехали молодые люди к Кутуму не судиться, а посоветоваться. Однако его дома не оказалось. Молодые люди засобирались поехать дальше. Тогда умная и находчивая супруга Кутума сказала: «Молодые люди, может быть я смогу помочь чем-то вам. Слезайте с коней и зайдите в юрту». Продолжила резко: «Құтұм ел билейді, Құтұмды мына менім бұтұм билейді». В переводе на русский язык выглядит так: «Кутум совершает правосудие в стране, а Кутумом правлю я», а если быть более точным, то Кутумом правят мои ляжки. Говорят, она дала им дельный совет для решения их проблемы и они уехали будучи удовлетворенными ее советами.

Наши бии призывали народ к мудрости даже в обыденной жизни. Всем известно, что бий Среднего Жуза Казбек Келдибекулы сказал: «Не кори молодость за то, что сияет, — все мы из нее вышли! Не кори старость за то, что ковыляет – все мы войдем в нее!». Я думаю, что обычаи, обычное право казахов, которыми руководствовались наши Бии, это есть результат анализа и синтеза культур всех этносов, которые прошли через казахскую степь. Мы не можем сказать, что они не оказали свое влияние на становление обычного права казахов – различные тюркские племена, монголы, персы и арабы, которые находились в тесных взаимоотношениях с племенами казахских степей.

Никого, никакая процессуальная норма не обязывала к какому бию обращаться со своими тяжбами. Эту проблему стороны решали сами. Но при обращении со своими тяжбами был один существенный процессуальный порядок. Обращающиеся к суду биев именуются жүгінушілер. Они должны были перед бием бросить, как говорит академик С. Зиманов «свои плети-камчи в знак признания его решения». Это было обязательным условием началом судебного процесса биев. Судебные процессы были открытыми и могли в них присутствовать все желающие.

Деятельность биев постоянно находилась под внимательным оком и слухом народа. Би принимал решение не только в присутствии заинтересованных лиц, но и при стечении большого количества людей, приглашенных и неприглашенных. Иначе говоря, Бии знали, что на чашу весов положены их честь и совесть. Они  помнили народное изречение: «Биің қылаң болса, елің ылаң болады», то есть если би принимает решение кривя душой, то не минуем раздор в роду или племени.

Наши мудрые предки знали, что в разумном человеческом мире, в отличие от животного мира, существует три омерзительных порока: зависть, лживость и предательство. Они существуют на всём протяжении развития человечества. Степные судьи – бии пользуясь нормами традиций, обычая и обычного права старались избавить от них свое общество.

В связи с обретением независимости устаревшие как бы ставшие архаичными, а порою даже стертые из памяти имена народных героев, батыров, мыслителей, ораторов, биев снова становятся известными и почитаемыми в народе. Если вдуматься, то это имеет большое историческое значение, как бы указывая на то, что мы держим верный путь в нашей повседневной жизни. Вернули народу имена сотен известных исторических личностей, в том числе Толе би, Казбек би, Айтеке би и т.д.  Легендарные бии выполняли для населения такие виды деятельности, как сейчас органы прокуратуры, суда, органов внутренних дел, органов юстиции. Одним словом бии исполняли функции всех правоохранительных органов. При этом бии не прибегали к услугам тюрем,  поскольку их не было и в помине в казахской степи.

Знаменательно, что на  решения биев не могли оказать давление даже ханы, их решения были ведущими и окончательными. Если взглянуть на все эти явления глубже, то становится очевидным, что сами Бии, хотя и не знали произведений Джона Локк, Жан Жак Руссо, Шарля Монтескье – успешно внедряли в жизнь принципы разделения власти. Ханы и Бии вершали свои дела независимо друг от друга. Наши предки Бии были защитниками своего поколения, проявляя неустанную заботу о роде – племени и всего своего народа.

В этой жизни бессмертна только смерть. Всё остальное подвержено изменениям, разрушениям, в том числе и нормы обычаев и обычного права. В условиях глобализации, которая, полагаю, видимо началась с появлением разумного человека не могли оставаться без изменения нормы обычаев и кодифицированного обычного права. Многие нормы обычаев вошли в нормы морали, этики и культуры.

Поэтому мы нормы обычного права воспринимаемым как историческое прошлое нашего народа, которое с учётом мудрости великих мыслителей Арабского мира, Древней Греции, Древнего Рима адаптировались в наши современные правовые нормы.

Итак, наш патриарх Салык Зиманович, касаясь многовековой истории казахских судов биев, сумел показать, что «в судах биев воплотились ценности народной демократии и народовластия в более естественных формах».

Если бы мы сегодня сказали, что до исследования группой, возглавляемой академиком С. Зимановым не было работ  по обычному праву и по судам биев, это было бы неправдой. Дело в том, что в течение семидесяти лет жили в условиях коммунистического тоталитарного режима. Этот режим не позволял нам свободное, деловое, я бы сказал подлинно-научное исследования в области общественных наук. Мы должны были всё рассматривать с точки зрения классового подхода к общественным явлениям, в соответствии с постулатами коммунистической и догматической идеологии, в рамках трудов Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина.

Поэтому прежние исследования по обычному праву и особенно касающиеся судов биев страдали существенными недостатками. Это касается трудов авторов советского периода — Фукса «Обычное право казахов» и Т.М. Культелеева «Обычное право казахов» и других работ.

Я думаю, что академик Салык Зиманов  своей работой «Казахский суд биев: уникальная судебная система»  полностью пересмотрел и отошел от догматических постулатов коммунистической идеологии и, следуя за русским исследователем А. Словоохотовым, сумел показать всему миру, что суд биев является судом «высокой справедливости».

В этом исследовании мы, прежде всего, видим живую личность крупнейшего исследователя, стоящего «над собственной исследовательской мыслью». В этом отличие Салыка Зимановича от других предшествующих ему исследователей. Точность мыслей, немногословность в изложении материалов также отличают работу нашего патриарха Салыка Зимановича.

Итак, бии казахских степей и бии всех тюркоязычных народов совершали судопроизводство на основе обычаев и традиций, норм обычного права. Они были уникальной системой, приспособленной к кочевому образу жизни, обеспечивающей непрерывность упорядоченного жизненного цикла кочевых народов, свободу и защищенность членов сообщества.

Дорогой Султан Сартаевич!

Направляю Вам свою книгу, которую мы со своим учеником, помогавшим мне в ее написании, с огромным удовольствием посвящаем Вам.

С Вами я познакомился уже в очень далеком 1959 году, когда Вы читали нам курс финансового права, которым я – так сложилась судьба – занимаюсь и по сей день. Тогда я был молодым студентом, а Вы – молодым преподавателем. И Вы сразу поразили меня своей красотой и интеллигентностью.

Когда я заканчивал в 1963 году юридический факультет, Вы были уже нашим деканом. И Вы, наверно, уже забыли, как помогли мне в очень сложной на тот момент жизненной ситуации. А дело было так: по распределению я был оставлен работать на факультете (заведующий кабинетом нормативных актов), но штатной единицы под эту должность по каким-то причинам выделено не было, и я неожиданно для себя остался без работы. Но Вы, связавшись лично с Прокурором Республики (причем, разговаривали с ним неоднократно, характеризуя меня с самой лучшей стороны), устроили меня работать в Алма-Ате в прокуратуру, хотя вовсе и не обязаны были этим заниматься.

И это было для меня примером Вашей доброты, внимательного отношения даже к самым маленьким людям и желания помочь им.

Потом были годы совместной работы на одной кафедре, а также возможность наблюдать за Вашей деятельностью в качестве депутата Парламента Республики Казахстан и советника Президента Республики Казахстан по правовым вопросам. Я хорошо помню Ваши яркие и очень содержательные выступления в Парламенте. На всех постах Вы демонстрировали высочайший профессионализм, глубокое понимание сути вопросов, возникавших в те очень сложные времена, способность найти и предложить очень тонкое и правильное решение самых запутанных проблем.

В моей жизни Вы всегда были (и навсегда останетесь) примером и образцом человека высочайшей культуры, внутренней интеллигентности, огромной жизненной мудрости и человеческой доброты. И мое посвящение этой книги Вам – это лишь малая толика той признательности, которую я испытываю к Вам, как к человеку.

Немного о себе. Переехал я в Россию по чисто семейным обстоятельствам, не имея на то каких-либо иных причин и никакого желания. Но с Казахстаном, где я родился и прожил лучшие годы своей жизни, меня по-прежнему связывает очень многое. Сохраняю казахстанское гражданство (даже как-то ходил голосовать в местное Генеральное консульство), работаю в Институте законодательства Министерства юстиции РК (правда, в заочном режиме), иногда выступаю в роли члена рабочих групп по разработке тех или иных проектов законов (последним была новая редакция Налогового кодекса). При этом с сожалением наблюдаю, что законопроекты стали уделом творчества чиновников, пишущих законов для себя и под себя, и что голос ученых в их разработке звучит все тише и тише, а то и вообще игнорируется. Парламент же стал местом механической штамповки законов (вспоминаю те бурные дискуссии, которые сопровождали практически каждый законопроект в первой половине 90-х годов. Вспоминаю также, как Вы в период обсуждения в Верховном Совете проекта Конституции возражали против наименования высшего представительного органа безликим термином «парламент», приведя в качестве довода, что по-французски это слово обозначает «место, где говорят»).

Уже здесь написал учебники: «Финансовое право Республики Казахстан» (Общая и Особенная части отдельно); «Налоговое право Республики Казахстан» (Общая и Особенная части отдельно); «Теория налогообложения»; «Страховое право Республики Казахстан», и эту книгу – «Налоговые правонарушения». Словом, работаю на благо родины как могу.

Здесь же вьеду тихую и неприметную жизнь. Работаю в должности проектора по научной и учебно-методической работе в небольшом негосударственном вузе – Санкт-Петербургском институте права. По состоянию здоровья лекций уже не читаю и занятий не веду. Поэтому моя работа сводится к чисто административным функциям, которых, в общем-то, очень немного. Лучшие времена остались в Казахстане.

Дорогой Султан Сартаевич! Буду очень рад, если это посвящение принесет Вам хотя бы минутное удовлетворение.

От всей души желаю Вам крепкого здоровья и долгих лет жизни!

Искренне признателен Вам за то, что Вы были в моей жизни.

Я Вас очень люблю и очень уважаю!

Ваш Алексей Худяков

Санкт-Петербург, 28 апреля 2009 года

About -

Leave a comment

You must be Logged in to post comment.